Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

Текст ниже актуален не только для концлагеря, но и для любой тюрьмы и армии.

Бруно Беттельхейм – американский психиатр родом из Австрии. Подобно В. Франклу, он прошел тяжелый путь узника концентрационных лагерей. Бруно пришлось два года провести в стенах Дахау и Бухенвальда.

Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

Чтобы сохранить свою личность в ужасающих условиях заключения, Беттельхейм, как и Франкл, вел в стенах лагерей исследовательскую работу. Он выявлял те закономерности, по которым происходило подавление человеческой личности в концлагерях.

Бруно называл поведение эсэсовцев чудовищным – таких масштабов достигала их черствость и отчуждение.

Отметим, что психолог не только обвинял слуг фашизма, но и также описывал те психологические механизмы, из-за которых нацисты превращались в «живых трупов».

Безразличие и черствость была попыткой избежать глубочайшего чувства вины и потери самоуважения. Беттельхейм описывал их не только как убийц, но и как жертв системы.

Психологический настрой узника

В своей книге «Просвещенное сердце» психолог говорил о том, что в этих адских условиях он не сошел с ума только благодаря своему умению абстрагироваться от ситуации.

Он старался не придавать значения тем слухам, которые ходили о жестокости надзирателей, и занимал позицию наблюдающего. Кроме этого, Беттельхейм старался детально запоминать происходящие в лагере события, чтобы тренировать память.

В психологии такой подход называется рефреймингом. С помощью этого приема обстоятельства наделяются новым смыслом, что и сделал Беттельхейм. Это и дало ему шанс на выживание, сохранение своей личности.

Беттельхейм говорил о том, что важнейшим правилом выживания в концлагерных условиях было создание так называемой «области автономного поведения».

Это сфера, в рамках которой человек имеет возможность совершать самостоятельные поступки. Пусть даже они будут самыми ничтожными – главная идея в том, что они продиктованы собственной волей.

Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

Поступки создают человека

Впоследствии Бруно вспоминал об одном из эпизодов начала его жизни в лагере.

Это интересно:  Как выжить в пустыне

Увидев отвратительную лагерную пищу, он с чувством брезгливости отодвинул от себя миску. Рядом с ним сидел один из тех заключенных, которых называли «старичками» за их длительное выживание в концлагере.

«Если у тебя есть желание умереть как можно быстрее – тогда не ешь. Но если ты планируешь жить, то каждый раз принимай пищу.

Это во-первых. Во-вторых – во время отдыха дай себе возможность поспать, или почитай. А в третьих – изволь чистить утром зубы».

Заключенный рассказал Беттельхейму о том, что есть много вещей, которые надсмотрщики не заставляют делать.

И поэтому даже такое простое действие, как чистка зубов, обретает статус поступка. Беттельхейм подчеркивает: не только мы совершаем поступки. Поступки создают в нас людей. Они дают нам возможность обрести форму.

Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

История филателистов

Любая сфера автономного действия благотворна для сохранения личности. Но некоторые из таких областей годятся для этой цели меньше, чем другие; некоторые – наоборот, имеют больший благотворный эффект.

Беттельхейм рассказывал о трагичной истории двух заключенных-филателистов. Они, конечно, сразу сошлись на почве общих интересов. На несколько месяцев их энтузиазма хватало на то, чтобы сопротивляться давлению лагерной жизни.

Однако коллекции монет были далеко за пределами лагеря, и вскоре их способ сдерживать разрушительный натиск стал давать слабину. Мало-помалу этот источник перестал давать им силы. Филателисты прекратили свою дружбу, а через некоторое время погибли.

Стратегия выживания Беттельхейма

П робыв в лагере смерти около 3-х месяцев, Беттельхейм стал осознавать, что сходит с ума. Его привлек внимание тот факт, что в свободное от каторжного труда время заключенные предавались странной активности.

В место того чтобы воспользоваться этими драгоценными минутами для восстановления сил, они начинали обсуждать «животрепещущие» темы: потенциальные кадровые перестановки в администрации лагеря, а также те возможные последствия, которые они навлекут на заключенных; политическое положение в мире (к примеру, будет ли та или иная страна принимать сторону Германии).

Поначалу Беттельхейм не мог даже придумать названия этой абсурдной деятельности. Заключенные совершенно не обладали информацией о том, что творилось за пределами лагеря. Это занятие было более чем бессмысленным для выживания в концлагере.

Что еще хуже, оно создавало напряженную, мрачную атмосферу. Все разговоры сводились к тому, что на лучшее надеяться нет смысла – и узники погружались в еще более угнетенное состояние духа.

Это интересно:  Правила безопасного поведения при техногенном пожаре

Тогда Беттельхейм решил приняться за изучение особенностей поведения человека в таких условиях. Именно так и появилась его книга «Просвещенное сердце». Но все складывалось не так просто – лагерный режим запрещал держать при себе бумагу и писчие принадлежности.

Поэтому свой труд психолог создавал в памяти, заучивая наизусть предложение за предложением во время каторжной работы.

Это также помогало Беттельхейму тренировать память. Он знал, что по мере распада личности узник начинает страдать от ее нарушений.

Стираются из сознания те факты, которые нормальный человек забыть не может – имена матери и отца, братьев и сестер, даже название родного города.

Распад личности сопровождался и разрушением картины мира – реальной была только лагерная жизнь.

Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

Моральная стойкость разных социальных слоев

Согласно наблюдениям Беттельхейма, по критерию жизнестойкости узников можно было условно разделить на три категории:

  1. Последнее место в этом отношении занимали чиновники. Они практически не были способны сопротивляться влиянию режима. Их главными жизненными ценностями было положение в обществе, социальная защищенность. Весь набор их ценностей опирался на внешние обстоятельства. Попадая под арест, они мигом теряли свои привилегии – поэтому их система ценностей рушилась подобно замку из песка.
  2. Ко второй категории Беттельхейм отнес верующих людей – больше всего среди них было членов организации «Свидетели Иеговы». В жизнестойкости этих заключенных нет ничего неожиданного. Ведь верующие вне стен лагеря занимались своим духовным развитием, самосовершенствованием, поэтому обладали крепким внутренним стержнем.
  3. Лидировали те, для кого высшей ценностью была честь. Когда-то их называли аристократами. Беттельхейм старался подобрать для этой категории подходящее название, и определил этих людей как «аристократов духа». Беттельхейм писал о том, что когда общество оказывается лишенными этой прослойки, его уровень культурного и духовного развития начинает стремительно падать.

Исследователи пишут, что такое же расслоение имело место и в сталинских лагерях.

Механизмы деперсонализации

Вот некоторые из механизмов, зафиксированных Беттельхеймом, посредством которых происходило разрушение личности:

  1. Взаимное унижение. Психолог вспоминал о том, как нацисты заставляли заключенных разными способами принижать друг друга, чтобы спровоцировать в них взаимную ненависть.
  2. Страх – один из главных рычагов разрушения личности. Иногда наказание было не таким страшным, как его ожидание в неизвестности.
  3. Старательное воспитание в узниках «психологии ребенка». Обращение надсмотрщиков с заключенными было больше похоже на то, как всемогущий отец относится к неумелым и слабым детям. Заключенных нередко наказывали, публично высекая розгами. В стенах лагерей действовало большое количество разных правил и законов, которые нередко друг другу противоречили. Заключенный постоянно находился в положении «нашкодившего ребенка». Регламентировалось даже посещение туалетной комнаты – например, в Бухенвальде запрещалось сходить по нужде в течение дня.
  4. Коллективная ответственность. Если один из членов группы нарушал правила, то страдала вся группа. Иногда случались ситуации, когда из-за проступка одного заключенного отвечать приходилось не просто одному бараку, а всему лагерю. Это делалось для того, чтобы внутри группы сами заключенные регулировали порядок. Так положение в лагере становилось парадоксальным – интересы узников и надсмотрщиков постепенно уравнивались и совпадали.
  5. Непредсказуемость. В каждый момент кто-то из узников мог погибнуть от руки эсэсовцев, внезапно сменялись правила распорядка в лагере.
  6. Демотивация. Если целью администрации было как можно скорее морально сломать кого-либо из заключенных, ему постоянно указывали на бессмысленность его действий. Что бы он ни предпринимал, как бы ни пытался выкрутиться – его ждет смерть.
  7. Разрушение эмоциональных связей с родственниками. Воспоминания о родном доме вызывали сильную боль, поэтому в душе человек стремился дистанцироваться от родных людей и друзей.

Это интересно:  Основные факторы выживания

Все это снижало вероятность выживания в концлагере.

Также Беттельхейм подчеркивал, что наиболее распространенным поведенческим паттерном была позиция жертвы. Например, в лагерях было достаточно сложно попасть в лазарет, ведь находящиеся там больные получали освобождение от работ.

Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

К его дверям выстраивалась вереница узников, умолявших надсмотрщиков пропустить их. С самыми несчастными они расправлялись наиболее жестоко. С теми же кто, напротив, старался вести себя достойно, надзиратели проявляли благосклонность.

Беттельхейм говорит, что психологическая позиция жертвы предполагает снятие с себя ответственности за свою жизнь, стремление переложить ее на чужие плечи. Жертва постепенно утрачивает связь с реальностью.

А это также приводит к надлому личности, деперсонализации. А в этом и заключалась главная задача нацистского террора в концлагерях. Деперсонализация позволяла полностью управлять человеком.

Как из личностей сделать биомассу — по книге психолога, бывшего узника концлагерей

Сначала заключенный прекращал действовать по своей воле: все, что он делал, определялось давлением со стороны надзирателей. Они автоматически выполняли приказы. Потом переставали поднимать ноги при ходьбе, начинали характерно шаркать. Затем начинали смотреть только перед собой. И тогда наступала смерть.

Готовясь к публичной лекции по психологии личности, я просматривал выдержки из книги психоаналитика Бруно БеттельгМеханизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!ейма «Просвещенное сердце». В ней он описывает свой опыт узника концлагерей Дахау и Бухенвальда, в которых он был в 1938-1939 годах, а также опыт других людей, столкнувшихся с системой уничтожения человеческого достоинства позднее, когда нацисты «раскрылись» на полную мощь. Делал пометки, выписки, и в итоге получилась эта статья.

Меня интересовал психологический аспект того, что творилось в концентрационных лагерях.

Читайте также:  Муж общается с другой женщиной, а я против, как мне быть? – ваш онлайн психолог!

Как нацистская система ломала личности, как личности противостояли системе и чудовищно деструктивному психологическому полю, какие стратегии использовали и как они деформировались .

В конце концов, личность – это и есть наши стратегии адаптации к существующему вокруг миру, и от того, какой он, этот мир, во многом (но не во всем) зависит то, какие мы.

Нацистская система в 1938-1939 годах – времени пребывания Беттельхейма в Дахау и Бухенвальде – еще не была нацелена на тотальное истребление, хотя с жизнями тогда тоже не считались. Она была ориентирована на «воспитание» рабской силы: идеальной и послушной, не помышляющей ни о чем, кроме милости от хозяина, которую не жалко пустить в расход.

Соответственно, необходимо было из сопротивляющейся взрослой личности сделать испуганного ребенка, силой инфантилизировать человека, добиться его регресса – до ребенка или вовсе до животного, живой биомассы без личности, воли и чувств. Биомассой легко управлять, она не вызывает сочувствия, ее легче презирать и она послушно пойдет на убой.

То есть она удобна для хозяев.

Обобщая основные психологические стратегии подавления и слома личности, описанные в работе Беттельхейма, я для себя выделил и сформулировал ряд ключевых стратегий, которые, в общем-то, универсальны.

И в разных вариациях они повторялись и повторяются практически на всех уровнях жизни общества: от семьи до государства. Нацисты только собрали это все в единый концентрат насилия и ужаса.

Что это за способы превращения личности в биомассу?

Правило 1. Заставь человека заниматься бессмысленной работой.

Одно из любимых занятий эсэсовцев – заставлять людей делать совершенно бессмысленную работу, причем заключенные понимали, что она не имеет смысла. Таскать камни с одного места на другое, рыть ямы голыми руками, когда лопаты лежали рядом. Зачем? «Потому что я так сказал, жидовская морда!».

(Чем это отличается от «потому что надо» или «твое дело выполнять, а не думать»?)

Правило 2. Введи взаимоисключающие правила, нарушения которых неизбежны.

Это правило создавало атмосферу постоянного страха быть пойманным. Люди были вынуждены договариваться с надзирателями или «капо» (помощники СС из числа заключенных), впадая от них в полную зависимость. Разворачивалось большое поле для шантажа: надзиратели и капо могли обращать внимание на нарушения, а могли и не обращать – в обмен на те или иные услуги.

(Абсурдность и противоречивость родительских требований или государственных законов – полный аналог).

Правило 3. Введи коллективную ответственность.

Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

Нередко, повинуясь минутной прихоти, эсэсовец отдавал очередной бессмысленный приказ. Стремление к послушанию въедалось в психику так сильно, что всегда находились заключенные, которые долго соблюдали этот приказ (даже когда эсэсовец о нем забывал минут через пять) и принуждали к этому других.

Так, однажды надзиратель приказал группе заключенных мыть ботинки снаружи и внутри водой с мылом. Ботинки становились твердыми, как камень, натирали ноги. Приказ больше никогда не повторялся.

Тем не менее, многие давно находящиеся в лагере заключенные продолжали каждый день мыть изнутри свои ботинки и ругали всех, кто этого не делал, за нерадивость и грязь.

(Принцип групповой ответственности… Когда «все виноваты», или когда конкретного человека видят только как представителя стереотипной группы, а не как выразителя собственного мнения).

Это три «предварительных правила». Ударным звеном выступают следующие три, дробящие уже подготовленную личность в биомассу.

Правило 4. Заставь людей поверить в то, что от них ничего не зависит. Для этого: создай непредсказуемую обстановку, в которой невозможно что-либо планировать и заставь людей жить по инструкции, пресекая любую инициативу.

Группу чешских заключенных уничтожили так. На некоторое время их выделили как «благородных», имеющих право на определенные привилегии, дали жить в относительном комфорте без работы и лишений. Затем чехов внезапно бросили на работу в карьер, где были самые плохие условия труда и наибольшая смертность, урезав при этом пищевой рацион.

Потом обратно – в хорошее жилище и легкую работу, через несколько месяцев – снова в карьер и т.п. В живых не осталось никого. Полная неподконтрольность собственной жизни, невозможность предсказать, за что тебя поощряют или наказывают, выбивают почву из-под ног.

Личность попросту не успевает выработать стратегии адаптации, она дезорганизуется полностью.

«Выживание человека зависит от его способности сохранить за собой некоторую область свободного поведения, удержать контроль над какими-то важными аспектами жизни, несмотря на условия, которые кажутся невыносимыми… Даже незначительная, символическая возможность действовать или не действовать, но по своей воле, позволяла выжить мне и таким, как я». (курсивом в кавычках — цитаты Б.Беттельхейма).

Жесточайший распорядок дня постоянно подгонял людей. Если одну-две минуты промедлишь на умывании – опоздаешь в туалет. Задержишься с уборкой своей кровати (в Дахау тогда еще были кровати) – не будет тебе завтрака, и без того скудного. Спешка, страх опоздать, ни секунды задуматься и остановиться… Постоянно тебя подгоняет отличные надзиратели: время и страх. Не ты планируешь день.

Не ты выбираешь, чем заниматься. И ты не знаешь, что с тобой будет потом. Наказания и поощрения шли безо всякой системы. Если на первых порах заключенные думали, что хороший труд их спасет от наказания, то потом приходило понимание, что ничто не гарантирует от отправки добывать камни в карьере (самое смертоносное занятие). И награждали просто так. Это просто дело прихоти эсэсовца.

(Авторитарным родителям и организациям очень выгодно это правило, потому что оно обеспечивает отсутствие активности и инициативы со стороны адресатов сообщений вроде «от тебя ничего не зависит», «ну и чего вы добились», «так было и будет всегда»).

Правило 5. ЗастМеханизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!авь людей делать вид, что они ничего не видят и не слышат.

Беттельхейм описывает такую ситуацию. Эсэсовец избивает человека. Мимо проходит колонна рабов, которая, заметив избиение, дружно поворачивает головы в сторону и резко ускоряется, всем своим видом показывая, что «не заметила» происходящего.

Эсэсовец, не отрываясь от своего занятия, кричит «молодцы!». Потому что заключенные продемонстрировали, что усвоили правило «не знать и не видеть того, что не положено».

А у заключенных усиливается стыд, чувство бессилия и, одновременно, они невольно становятся сообщниками эсэсовца, играя в его игру.

(В семьях, где процветает насилие, нередка ситуация, когда кто-либо из родственников все видит и понимает, но делает вид, что ничего не видит и не знает. Например, мать, ребенок которой подвергается сексуальному насилию со стороны отца/отчима… В тоталитарных государствах правило «все знаем, но делаем вид…»- важнейшее условие их существования)

Правило 6. Заставь людей переступить последнюю внутреннюю черту.

«Чтобы не стать ходячим трупом, а остаться человеком, пусть униженным и деградировавшим, необходимо было все время осознавать, где проходит та черта, из-за которой нет возврата, черта, дальше которой нельзя отступать ни при каких обстоятельствах, даже если это угрожает жизни. Сознавать, что если ты выжил ценой перехода за эту черту, то будешь продолжать жизнь, потерявшую всякое значение». Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

Беттельхейм приводит такую, очень наглядную, историю о «последней черте». Однажды эсэсовец обратил внимание на двух евреев, которые «сачковали». Он заставил их лечь в грязную канаву, подозвал заключенного-поляка из соседней бригады и приказал закопать впавших в немилость живьем. Поляк отказался.

Эсэсовец стал его избивать, но поляк продолжал отказываться. Тогда надзиратель приказал им поменяться местами, и те двое получили приказ закопать поляка. И они стали закапывать своего сотоварища по несчастью без малейших колебаний.

Когда поляка почти закопали, эсэсовец приказал им остановиться, выкопать его обратно, а затем снова самим лечь в канаву. И снова приказал поляку их закопать. На этот раз он подчинился – или из чувства мести, или думая, что эсэсовец их тоже пощадит в последнюю минуту.

Но надзиратель не помиловал: он притоптал сапогами землю над головами жертв. Через пять минут их – одного мертвого, а другого умирающего – отправили в крематорий.

Результат реализации всех правил:

«Заключенные, усвоившие постоянно внушаемую СС мысль, что им не на что надеяться, поверившие, что они никак не могут влиять на свое положение – такие заключенные становились, в буквальном смысле, ходячими трупами…».

Процесс превращения в таких зомби был прост и нагляден. Сначала человек прекращал действовать по своей воле: у него не оставалось внутреннего источника движения, все, что он делал, определялось давлением со стороны надзирателей.

Они автоматически выполняли приказы, без какой-либо избирательности. Потом они переставали поднимать ноги при ходьбе, начинали очень характерно шаркать. Затем они начинали смотреть только перед собой. И тогда наступала смерть.

В зомби люди превращались тогда, когда отбрасывали всякую попытку осмыслить собственное поведение и приходили к состоянию, когда они могли принять все, что угодно, все, что исходило извне.

«Те, кто выжили, поняли то, чего раньше не осознавали: они обладают последней, но, может быть, самой важной человеческой свободой – в любых обстоятельствах выбирать свое собственное отношение к происходящему».

Там, где нет собственного отношения, начинается зомби.

P.S. Продолжение: «Личность против системы»

Бруно Беттельхeйм — Люди в концлагере

Здесь можно скачать бесплатно «Бруно Беттельхeйм — Люди в концлагере» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство США Фрипресс, Эй Корпрорейшн, год 1960. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook
В Твиттере
В Instagram
В Одноклассниках
Мы Вконтакте

Механизмы деперсонализации в условиях концлагеря. Исследования Б. Беттельхейма – ваш онлайн психолог!

Описание и краткое содержание «Люди в концлагере» читать бесплатно онлайн.

Читайте также:  Бесконечная грусть (или это даже депрессия), слёзы, навязчивые мысли, разные представления моего суицида в голове. – ваш онлайн психолог!

В 1938–1939 годах Беттельхейм был узником концлагера, сначала в Дахау, а затем в Бухенвальде. Там, чтобы не сойти с ума, он как профессиональный психолог занялся изучением поведения человека в экстремальных условиях — условиях концлагеря.

Так родилась книга «Просвещённое сердце», Беттельхейм «писал» её, заучивая наизусть. Она не только спасла ему жизнь — защитила от лагеря, позволила остаться человеком, но и позднее, будучи опубликованной, сделала Беттельхейма знаменитым.

Эта книга — попытка уяснения вины и преодоления неудобства, которое испытывают последующие поколения. Отправной точкой является слово «преодоление». Борьба, рефлексия, стремление к очищению, к свободе. Всё это можно найти и в фундаментальном труде Бруно Беттельхей.

Психологические методы подавления личности, показанные в этой книге часто используют и в настоящее время в крупных корпоративных структурах, армейской среде и семейных отношениях…

Бруно Беттельхейм

ЛЮДИ В КОНЦЛАГЕРЕ

Исследование психологических последствий существования в экстремальных условиях страха и террора

Перевод осуществлен в июле 2008 года (переводчик, пожелавший остаться неизвестным в сети, не имеет претензий к ознакомлению с его переводом). Свободно распространяется в интернете только для ознакомления с последующим обязательным удалением, при желании приобрести печатное издание или опубликовать — обращаться к зарубежному праводержателю.

  • Выражаю благодарность издателям, благосклонно разрешившим мне включить в книгу материал следующих моих публикаций:
  • «Американскому журналу по экономике и социологии» за разрешение цитировать «Заметки по психологической апелляции по тоталитаризму» Том 12, № 1.
  • «Europaische Verlagsanstalt» за разрешение цитировать из «Автономия индивида и массовый контроль» («Социологика», 1955).
  • Компанию Фредерика Фелла за разрешение цитировать из моего предисловия к книге Миклоса Низли «Аушвиц: Свидетельства доктора» (Нью-Йорк, 1960).
  • «Журнал аномальной и социальной психологии» за разрешение цитировать статью «Индивидуализм и поведение масс в экстремальных ситуациях» (том 38, 1943).
  • Также я выражаю признательность издателям и авторам за разрешение цитировать различные источники по моей теме:

Бруно Беттельхeйм: Люди в концлагере

Сравнение некоторых элементов внутреннего распорядка в Дахау (организованном в 1933 году) и в Бухенвальде (1937 год) дает картину растущей деперсонализации всей лагерной жизни за этот период. В Дахау, например, официальное наказание, в отличие от рядового издевательства, всегда было направлено на конкретного человека.

Вначале его дело слушалось в присутствии специального офицера СС. По западным юридическим стандартам подобное слушание было не более чем фарсом, но по сравнению с более поздней лагерной практикой оно свидетельствовало все же об известной степени уважения к личности.

По крайней мере, заключенному говорили, в чем он обвиняется, и давали возможность опровергнуть обвинение.

Перед наказанием розгами заключенного осматривал лагерный врач — тоже лишняя процедура, так как врач редко отменял розги, но иногда мог уменьшить число ударов.

Подобное отношение к заключенному — как к личности — было уже абсолютно исключено в Бухенвальде, что соответствовало поздней фазе национал-социализма. Здесь за все отвечала группа, а не индивидуум. В Дахау наказывался заключенный, старавшийся перетаскивать камни поменьше. В Бухенвальде в такой ситуации наказанию подверглась бы вся группа, включая начальника.

У заключенных не было иного выхода, как подчиниться давлению СС, которое вынуждало их быть пассивными внутри безликой массы. И чувство самосохранения, и давление СС работали в одном направлении.

Оставаться независимым значило обречь себя на трудную и опасную жизнь. Подчиниться СС, казалось бы, соответствовало интересам самого заключенного, поскольку это автоматически делало его жизнь легче.

Похожие механизмы работали и вне лагеря, хотя и не в такой очевидной форме.

Всюду, где возможно, заключенных наказывали группой, и вся группа страдала вместе с человеком, который вызвал наказание Гестапо использовало этот метод как антииндивидуалистический, поскольку считалось, что группа будет стараться контролировать своих членов. Именно в интересах группы было сдерживать всякого, кто своим поведением мог бы ей навредить.

Как уже отмечалось, угроза наказания возникала чаще, чем само наказание, что вынуждало группу утверждать свою власть над индивидуумом чаще и иногда даже эффективнее, чем это делало СС. Во многих отношениях давление группы было практически постоянным.

Причем в лагере жизнь заключенного особенно зависела от помощи его товарищей по несчастью, что еще более способствовало постоянному контролю группы над индивидуумом.

Следующий пример может пояснить это.

Безопасность в массе

Однажды зимой в лютую непогоду заключенные в течение нескольких часов проходили перекличку на плацу. Таково было наказание за побег: все стоят на плацу пока не найдут беглецов. Это было настоящим мучением. Видеть, как рядом умирают товарищи и ничего не мочь сделать. Остается — раствориться в безликой толпе, ничего не видеть и не чувствовать.

Но наступает момент, когда эта безликая толпа понимает, что «все равно Гестапо всех не убьет», и страх исчезает. Люди становятся безразличны к охране, пыткам, всех охватывает неимоверное чувство счастья свободы от страха. Утратив надежду на личное выживание, человек с легкостью и героизмом помогает ближнему. Такая помощь одухотворяет.

И то ли из-за этого (беспомощность охраны перед самозабвенной толпой), то ли из-за того, что уже скончалось от ожидания полсотни заключенных, всех распускают по баракам. Теперь каждый облегченно вздыхает — он жив, но уже нет того чувства безопасности, которое он ощутил, пребывая в толпе.

Судьба героя

В только что приведенном примере, мы видели, как группа страдает за индивидуалистических поступок самозащиты (бегство).

Но вот другой пример, где давление группы не менее эффективно, но уже на заключенного, который пытался защитить другого. Иногда героизм становится наивысшим моментом самоутверждения.

Но героями в лагере считаются не те, кто умер мученически за политические или религиозные убеждения, а тот, кто умер, пытаясь защитить других.

СС всячески стремилось устранить героизм, как проявление индивидуальности. За защиту других обычно расстреливали. Могла пострадать и вся группа, к которой принадлежал защитник.

Вот какой случай произошел однажды в октябре 1940 года.

Рабочая команда, состоявшая из заключенных евреев «мирно» возвращалась после доставки груза. Именно в такие моменты можно было немного расслабиться и поговорить. Им повстречался сержант СС по имени Авраам, который особо не любил евреев, за то, что над его именем подсмеивались сослуживцы.

Увидев праздно идущих заключенных, он приказал им несколько раз упасть лицом в грязь. В группе были два брата из Вены по фамилии Хамбер. При падении один из них потерял очки, которые упали в придорожную канаву, наполненную водой. Он попросил сержанта разрешить ему найти свои очки. Обычно в лагере такие просьбы удовлетворялись.

Но здесь на дороге просьба выйти из колонны становилась индивидуалистичным актом.

Читать дальше

Люди в концлагере

Ныне внешний прогресс сильно опережает соответствующее ему внутреннее развитие, и этот зазор вызывает у многих граждан эмоциональные расстройства, которые, как известно, связаны с неразрешенными конфликтами.

Но именно разносторонне развитая личность способна разрешать конфликты успешно, что в свою очередь зависит от опыта преодоления трудностей.

Сравним с подростковым «неврозом» — подросток слишком юн, чтобы иметь опыт разрешения внешних и внутренних проблем и быть уверенным в успешном их преодолении — отсюда вытекают многие сложности с подростками.

По сравнению с подростком прошлого, у современного тинейджера столько возможностей и соблазнов, а значит и необходимость быстрого взросления для противодействия с этим связанным опасностям. Будучи подростком, мне не нужно было сильной воли, чтобы противостоять искушению украсть машину.

Никто из знакомых парней не разъезжал в чужих авто, и никто из знакомых девчонок не просил прокатить с ветерком. Просто в нашем окружении не было автомобилей. Сейчас же кражи автомашин самое распространенное преступление среди подростков.

Это еще один пример тому, что прогресс требует личностного роста.

Если человек терпит неудачи в решении своих проблем, он теряет веру, что и в будущем сможет их успешно разрешить.

Что затрудняет его решение? Это необходимость постоянно выбирать: в списках неподходящих работ, в списках несовершенных партийных программ, в рекламах несущественной всякой всячины.

Редко такой выбор может действительно удовлетворить чаемые ожидания. А на выработку решения уходит психическая энергия, и человек чувствует, что все это впустую.

По существу, выработка решения и устранение конфликта зависят от способности отсечь все варианты, однозначно не соответствующие ценностям и уровню данной личности. Из оставшихся довольно легко выбрать верный ответ. В силу неразвитости или отсутствия иерархии ценностей поиск решения может потребовать изнурительного внутреннего труда.

Довольно-таки странно, что обилие возможностей теоретически есть выражение свободы, но психологически оно затрудняет свободный выбор. Выбор же наугад оставляет смутное неудовлетворение. С другой стороны, когда точно знаешь, чего ты не хочешь, и из оставшегося выбираешь лучшее, или наиболее тебе подходящее — это вызывает удовлетворение.

Неясная самоидентификации, ограничение самостоятельности вызываются в современном массовом обществе разными моментами, включая следующие: (1) человеку стало труднее вырабатывать свои собственные стандарты, а значит, и жить по ним.

Ведь, если возможен огромный выбор стилей жизни, значит, чей-то один стиль не так важен, и нет смысла ему следовать; (2) иллюзия большей свободы позволяет удовлетворять самые вредоносные желания; (3) затруднение в разумном выборе на свое усмотрение из большого числа предлагаемых вариантов; (4) система воспитания и образования почти не предоставляет примеров и руководств по правильному отношению к удовлетворению естественных потребностей и инстинктов. Не научившись самостоятельно регулировать их удовлетворения, человек попадает под механизмы решения этих проблем, принятые в данном обществе. Например, став зависимым от общественных моделей интимной жизни, человек не сможет почувствовать свою уникальную индивидуальность в отношениях любви.

При быстрой смене социальных изменений, человек не успевает адекватно осмыслить (согласно своим принципам) постоянно изменяющуюся среду, что порождает в нем «бестолковость» и неуверенность.

Читайте также:  Стоит ли возвращаться к бывшим отношениям: советы психолога – ваш онлайн психолог!

Чем чаще это происходит, тем чаще он начинает следить, как делают другие и повторять за ними.

Но такое скопированное поведение, не укорененное в его собственном укладе жизни, ослабляет его развитие, делая все менее и менее способным к самостоятельному ответу на новые изменения.

Нас пугает массовое общество, где человек склонен некритически, с готовностью принимать чужие решения, которые к тому же направлены только на технологический прогресс, без учета необходимости соответствующего внутреннего развития.

Некритическое приятие навязываемого относительно внешней жизни переходит и на внутреннюю, поскольку они тесно переплетены. Положившись на других во внешнем, человек затем предоставляет им и внутреннее.

И если такая дезинтеграция захватит большинство людей, то ничто не сдержит быстроты социальных изменений, и чем скорее они будут происходить, тем труднее будет достигать нового развития личности, необходимого для их поддержания.

Психология bookap

Само по себе совершенствование — медленный процесс. Согласно законам психической экономии, если привычный тип поведения уже сформирован, то к новому человек переходит, если уверен, что он гораздо лучше прежнего, или если его единственный путь сам поддерживает новый вызов.

Все это — как осознание, так и реализация перемены поведения — требует времени и тяжелого внутреннего труда (чтобы новое стало органичной частью тебя). И только после этого человек может быть готов встретить следующий вызов самостоятельно, то есть всей своей целостностью.

Поэтому быстрые скачки в экономической и социальной жизни затруднительны для формирования и сохранения самостоятельной личности. Напротив, люди с небольшой степенью саморегулирования охотнее привыкают к быстрому темпу изменений.

Таким образом, нужно с серьезностью подойти к этой проблеме: быстрые перемены в значимых социальных сферах могут сформировать людей с нехваткой истинной самостоятельности, а это в свою очередь может спровоцировать увеличение темпа преобразований.

Чем меньше человек способен разрешать конфликты — будь то внутренние или внешние (между личными желаниями и требованиями общества), тем больше он уповает на общество при новых вызовах.

И здесь нет разницы в том, откуда он черпает стереотипы — со страниц газет, из рекламных роликов или от психиатра. Чем больше он принимает их ответы, как свои собственные, тем меньше у него шансов встретить новый вызов независимо.

И трудно сказать на какой стадии эволюции массового государства мы сейчас находимся.

Читать — Оглавление — Книга

Виктор Франкл

Человек в поисках смысла

Victor E. Frankl. Man’s Search for Meaning

Издание 1985 года.

Издательство: Washington Square Press

Перевод Маргариты Маркус, mmarkus(a)bgu.ac.il

От переводчика

Познакомившись с биографией Виктора Франкла и с этой книгой, я не могла сдержать желания тут же перевести ее и познакомить с ней моих друзей. И уже заканчивая перевод, я узнала, что в России недавно издана эта книга на русском языке. Тем не менее я решила закончить работу, которую и предлагаю вам, любезные мои читатели.

Так как все это не для печати, я позволила себе не соблюсти некоторые строгие правила — в частности, тут нет библиографии. А замеченные вами дилетантские огрехи вы, надеюсь, мне простите.

Рита Маркус.

Предисловие

Д-р Франкл, автор-психиатр, иногда спрашивает своих пациентов, страдающих от тяжелых мук: «Что удерживает вас от самоубийства?» Их ответы помогают ему найти путеводную нить, выводящую их к душевному здоровью: у одного из них — любовь к детям; у другого — талант, который очень жаль не использовать; у третьего — может быть, только драгоценные воспоминания. Соткать из этих тонких нитей изломанной жизни прочную картину смысла и ответственности — это предмет и задача логотерапии, которая представляет собой вариант современного экзистенциального анализа, предложенный д-ром Франклом.

В этой книге д-р Франкл объясняет, какой жизненный опыт привел его к открытию логотерапии. Три года своей жизни он провел в фашистских концлагерях — бесправный, ограбленный до нитки узник. Его отец, мать, брат и жена брата умерли в бесчеловечных условиях лагерей или были отправлены в газовые камеры, так что вся семья, кроме сестры, погибла.

Человек, у которого отобрали все дорогое ему, страдающий от голода, холода и жестокости, ежечасно ожидающий уничтожения, — как он мог верить, что жизнь стоит того, чтоб ее сохранить? Психиатр, который выстоял в этих немыслимых условиях — это психиатр, которого стоит выслушать. Он, может быть больше, чем кто-нибудь другой, способен смотреть на человека с мудростью, пониманием и сочувствием.

Слова д-ра Франкла дышат глубокой искренностью, потому что они опираются на опыт и переживания слишком глубокие и серьезные, чтобы вызвать подозрения в лицемерии.

И они тем более весомы, что принадлежат человеку, занимающему высокое положение на Медицинском факультете Венского университета, руководящему прославленной Неврологической Поликлиникой в Вене, по образцу которой сейчас во многих странах возникли и работают логотерапевтические клиники.

Естественно будет сравнить подход Виктора Франкла к теории и терапии с работами его предшественника, Зигмунда Фрейда. Оба вpача посвятили себя прежде всего исследованию и лечению неврозов. Фрейд видел корни этих мучительных расстройств психики в тревоге, вызванной столкновениями противоречивых подсознательных стремлений.

Франкл особо выделяет несколько типов неврозов и объясняет некоторые из них (ноогенные неврозы) тем, что больному не удается найти смысл своего существования и чувство ответственности за него. Фрейд подчеркивает как главную причину различные крушения сексуальной жизни; Франкл — крушение «стремления к смыслу».

В нынешней Европе заметен отход от Фрейда и повсеместное увлечение экзистенциальным анализом, который выступает в ряде близких форм — и школа логотерапии является одной из них.

Франкл, со свойственной его подходу терпимостью, не отвергает Фрейда, но с благодарностью опирается на его вклад; он также не вступает в пререкания с другими формами экзистенциальной терапии, а ищет в них родственные элементы.

Эта книга, несмотря на свою краткость — тщательно выстроенное и захватывающее повествование. Два раза я прочел его, каждый раз за один присест, не в силах оторваться.

Иногда, как будто вне главной темы повествования, д-р Франкл излагает свою собственную философию логотерапии.

Он вводит ее в поток рассказа так осторожно, что только после окончания книги читатель понимает, что это глубокое эссе, а не просто еще одна жестокая повесть о концлагерях.

Из этого фрагмента автобиографии читатель узнает многое. Он узнает, как ведет себя человеческое существо, внезапно понимая, что ему «нечего терять, кроме его такой нелепо голой жизни». Нас поражает описание потока эмоций и апатии, сменяющих друг друга.

Сначала на помощь приходит чувство холодного любопытства к собственной судьбе, на которую человек смотрит как бы извне. Потом — поиски стратегии сохранения остатков жизни, несмотря на незначительность шансов на выживание.

Голод, унижения, страх и горькая обида на несправедливость становятся переносимыми благодаря глубоко хранимым в сердце образам любимых, религии, чувству мрачного юмора и даже проблескам врачующей красоты природы — будь то дерево или закат.

Но эти утешающие мгновения не порождают воли к жизни, если они не

помогают заключенному увидеть более глубокий смысл в своем бессмысленном

страдании. Именно тут мы встречаемся с центральной темой экзистенциализма: жить (в лагере) — это страдать; выжить — это найти смысл в страдании. Если вообще есть в жизни назначение, то должно быть назначение и в страдании, и в смерти.

Но ни один человек не может получить готовый ответ, в чем назначение его жизни. Каждый сам должен найти его для себя и принять на себя ответственность за его выполнение. Если ему это удается, он будет продолжать расти как личность, несмотря на все унижения.

Франкл любит цитировать Ницше: «Тот, кто знает, зачем жить, может вынести почти любое как.»

Каждая деталь лагерной жизни была направлена на то, чтобы лишить узника

малейшей опоры. Все прежние стремления выкинуты на помойку. У

заключенного остается только одно — «последняя свобода человека»,

способность «выбрать свое отношение к данным ему обстоятельствам». Эта последняя свобода, признанная и древними стоиками, и современными экзистенциалистами, приобретает жизненно важное значение в повествовании Франкла. Заключенные — просто средние, обычные люди, но некоторые из них, решив быть «достойными своего страдания», доказали, что человек способен подняться над своей внешней судьбой.

Как психотерапевт, автор, конечно, хочет знать, как овладеть этой чисто человеческой способностью; как пробудить в пациенте чувство личной ответственности за свою жизнь ради какой-то цели, какими бы мрачными ни были обстоятельства этой жизни. Франкл приводит потрясающий отчет об одном коллективном терапевтическом сеансе, который он дал своим сотоварищам-заключенным.

По просьбе издателя д-р Франкл добавил изложение основных принципов логотерапии (а также библиографию. Поскольку этот перевод не для публикации, я ее опустила. — Р.М.). До сих пор большинство публикаций его «Третьей Венской школы психотерапии» (предшественниками были школы Фрейда и Адлера) выходили на немецком языке.

В отличие от многих европейских экзистенциалистов Франкл не пессимистичен и не антирелигиозен. Напротив, для писателя, который в полной мере встретился (и продолжает встречаться) с вездесущностью страдания и сил зла, он с поразительной надеждой смотрит на способность человека подняться над тяготами жизни и открыть путеводную истину.

Я искренне, от всего сердца рекомендую эту книгу, эту сокровищницу драматического повествования, посвященную глубочайшей из человеческих проблем. Она обладает литературными и философскими достоинствами и является несравненным введением к наиболее значительному течению психологической науки нашего времени.

Leave a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *